– Наверно, – согласился я. – Мне в голову не приходило. Может быть, кто-нибудь так и делает.
– Кто-нибудь? А почему все не могут?
– Наверно, не догадываются.
Василий сокрушённо покрутил головой и подытожил:
– Народ у вас, я смотрю, туповатый.
Диалог четвёртый
На четвёртый день мы с Василием гуляли по Нью-Йорку. К концу дня мы забрели в Центральный парк и присели на скамейку отдохнуть. Василий с интересом разглядывал разноцветную манхэттенскую толпу, в которой заметную часть составляли дамы с собачками всех пород и размеров. Одной рукой дама вела свою собаку, в другой держала пластиковый пакет и совок.
– Гляди, гляди! – вдруг зашептал Василий, хватая меня за рукав. – Тётка собачье дерьмо в кошёлку собирает! Зачем оно ей? Огород удобрять, что ли?
– Так полагается, – разъяснил я. – Хозяева должны убирать за своими собаками.
– Вот это да! – удивился Василий. – Строгости тут у вас! А что будет, если она это своё добро собачье не подберёт?
– Как что? Останется на земле.
– Я не про дерьмо, а про хозяйку. Что ей за это будет?
– Не знаю, - сказал я. – Наверно, ничего не будет.
– Зачем она тогда подбирает?
– Так полагается.
Василий смачно выругался.
– Ну и страна у вас! Полагается – не полагается… Как в тюрьме.